Штефан Хаупт возвращается к Макс Фришу с экранизацией, которую ждали давно, и с первых кадров становится ясно — это не музейная постановка классики. Альбрехт Шух играет человека, которого задерживают на границе и который упорно повторяет, что он не Анастас Штиллер. Его зовут по-другому, он из другого места, и он готов доказывать это часами, сутками, неделями. Паула Бер появляется как женщина, которая знала Штиллера — или думала, что знала — и чьё присутствие в деле переворачивает всё, во что следователи верили до этого момента.
Шух играет так, будто его герой действительно не знает, кто он такой, и эта растерянность передаётся через экран. Паула Бер создаёт образ женщины, чья память оказывается оружием, которое работает против всех, включая её саму. Штефан Курт играет следователя, который поначалу уверен, что имеет дело с обычным самозванцем, а потом начинает сомневаться в том, что вообще понимает, как устроены люди. Мари Лёйенбергер и Свен Шелкер отвечают за тех, кто знал Штиллера раньше, и их воспоминания складываются в портрет, который не сходится ни с одним из вариантов.
Хаупт снимает Швейцарию так, что она перестаёт быть открыточной. Горы, озёра, маленькие городки — всё это становится клеткой, из которой герой пытается сбежать, и каждая красивая картинка работает против него. Инго Оспель и Максимилиан Симонишек добавляют голоса людей, чьи жизни Штиллер — или тот, кто себя им называет — задел по дороге. Мартин Вишер и Сабата Ахметович играют тех, для кого прошлое героя оказывается важнее его настоящего.
Интрига строится не вокруг того, Штиллер он или нет. Вопрос в другом — почему человеку понадобилось отказываться от собственного имени, и что он потерял, согласившись на это. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами стоите перед зеркалом и не уверены, что видите там того, кем себя называли вчера.
