Фильм Желание жить появился в прокате в 2013 году. Мацей Пепшица сознательно уходит от привычных схем социального кино, где борьба с системой обязательно заканчивается громкой победой под торжественную музыку. Действие разворачивается в стенах польских клиник и тесных квартир, где воздух кажется густым от запаха антисептика, старой штукатурки и того особого напряжения, которое возникает, когда человек вынужден годами доказывать своё право быть услышанным. Давид Огродник исполняет роль молодого человека, чьё тело не подчиняется привычным командам, а разум давно заперт за стенами врачебных заключений. Вместо молчаливого смирения герой начинает искать пути к окружающим, используя те немногие способы коммуникации, которые остались в его распоряжении. Дорота Колак и Аркадиуш Якубик ведут линию родителей, чья любовь проходит через череду сомнений, бытовой усталости и тяжёлых разговоров с чиновниками. Хелена Суецка, Миколай Рознерский и остальные актёры создают плотную среду врачей, соседей и случайных знакомых, чьи реплики часто обрываются на полуслове. Обсуждение медицинских протоколов или семейного бюджета быстро переходит в неловкие паузы, когда речь заходит о цене человеческого достоинства и границах терпения. Камера работает без пафоса, фиксируя повседневные детали. В кадре мелькают потёртые инвалидные кресла, мигающие лампы в приёмных, тяжёлые дверные ручки и те редкие минуты, когда привычная отрешённость уступает место тихому, но упорному усилию. Сюжет держится не на внешних событиях, а на внутренних сдвигах. Забытая тетрадь на краю стола, косой взгляд через окно регистратуры, привычный маршрут до больницы приходится менять из-за внезапного отказа в помощи. Авторы не читают лекций о социальной справедливости или силе духа. Они просто наблюдают, как попытка пробиться сквозь стену непонимания постепенно меняет отношение близких к тому, что долгое время считалось неизменным диагнозом. Зритель остаётся в этих коридорах вместе с героями. Слышен только скрип кресел, отдалённый шум больничных тележек и обрывки фраз, произнесённых с трудом. Лента идёт своим неторопливым, местами давящим шагом. Она не подгоняет события под удобный финал, оставляя вместо этого чёткое ощущение о том, что за строгими справками и устоявшимися правилами стоят обычные люди, вынужденные каждый день выбирать между привычным безразличием и риском поверить в то, что у каждого есть право на полноценную жизнь.
