Фильм Когда я снова проживу свою жизнь вышел в прокат в 2015 году. Роберт Эдвардс не пытается строить гладкую голливудскую историю о внезапном творческом возрождении. Вместо этого камера погружается в тесные квартиры, полупустые клубы и небольшие студии звукозаписи, где воздух пропитан запахом старого кофе, струнной канифоли и тем неуютным чувством, которое возникает, когда артист понимает, что его лучшие годы остались в прошлом. Кристофер Уокен играет музыканта, чьи будни давно превратились в череду мелких заказов и ностальгических разговоров с бывшими коллегами. Его жизнь кажется расписанной по инерции, пока внезапное появление взрослой дочери не заставляет пересмотреть привычный уклад. Эмбер Хёрд ведёт линию человека, который не ищет лёгких ответов, но пытается наладить контакт с отцом, чьи приоритеты всегда расходились с семейными ожиданиями. Келли Гарнер, Хеймиш Линклейтер, Энн Магнусон, Генри Келемен, Оливер Платт и остальные актёры формируют плотное окружение менеджеров, бывших возлюбленных и случайных знакомых. Диалоги звучат живо, часто обрываются на полуслове или переходят в неловкое молчание, когда речь заходит о цене упущенных возможностей и границах между творческим эгоизмом и ответственностью. Оператор работает без лишнего пафоса. В кадре мелькают потёртые обложки пластинок, мигающие лампочки усилителей, тяжёлые двери репетиционных баз и те самые минуты за роялем, когда привычная самоуверенность даёт трещину. Сюжет держится на бытовых нестыковках. Забытый медиатор на подоконнике, странный взгляд через стойку бара, черновик текста, который так и не допели. Авторы не читают лекций о вдохновении или силе искусства. Они просто фиксируют, как попытка вернуть себя в строй в мире, где каждый шаг просчитывается продюсерами и новыми форматами, постепенно меняет отношение к прошлому. Зритель остаётся в этих помещениях вместе с героями. Слышен только перебор гитарных струн, отдалённый шум улицы и обрывки фраз, брошенных в полупустые залы. Лента идёт своим неторопливым, местами ироничным шагом. Она не обещает громких развязок, просто показывая, как громкие лозунги и старые обиды отступают перед простой потребностью в честном разговоре.
