Фильм Чокнутый профессор появился в прокате в 1996 году. Том Шэдьяк не пытается строить из себя серьёзного фантаста, а сразу помещает зрителя в мир университетских кабинетов и домашних кухонь, где наука соседствует с бытовыми привычками. Эдди Мерфи берёт на себя сразу несколько ролей, но ядро истории остаётся простым. Учёный с добрым нравом и неуверенностью в себе создаёт формулу, которая должна изменить внешность, а вместо этого запускает цепь неловких ситуаций. Его двойник появляется не как злодей из учебника, а как отражение всех тех желаний, которые герой годами запихивал в дальний ящик. Джада Пинкетт Смит играет преподавательницу, чьи взгляды на профессиональные границы и человеческие слабости постепенно уточняются по мере общения. Джеймс Коберн, Ларри Миллер, Дэйв Шаппелл и остальные актёры держат линию родственников, коллег и студентов. Их разговоры звучат живо, часто срываются на короткие шутки или затяжное молчание, когда речь заходит о цене популярности и том, сколько можно притворяться тем, кем не являешься. Камера работает без лишнего пафоса. Она спокойно отмечает потёртые поверхности лабораторных столов, гудящие лампы, тяжёлые двери аудиторий и те минуты перед отражением, когда привычная уверенность даёт трещину. Повествование строится на мелочах. Забытая пробирка в кармане, косой взгляд через стеклянную перегородку, черновик записи, который так и не вложили в папку. Режиссёр не читает лекций о самопринятии. Он просто показывает, как попытка подогнать себя под чужие стандарты медленно меняет отношение к собственным слабостям. Эпизоды проходят через утренние лекции, шумные семейные сборы и постоянные попытки понять, где заканчивается научный эксперимент и начинается личная жизнь. Зритель остаётся в этих стенах. Слышен скрип стульев, отдалённый гул приборов и редкие фразы, брошенные в полупустые коридоры. Картина не сулит быстрых ответов. Она идёт своим ровным, местами ироничным шагом, напоминая, что за громкими заявлениями и сложными формулами стоят обычные люди, которым приходится каждый вечер выбирать между удобной маской и готовностью наконец снять её.
