Лондонские клубы шестидесятых редко помнят всё до мелочей, но именно в прокуренных залах и среди потёртых усилителей начиналась история группы, которая навсегда перекроила правила рок-сцены. Бретт Морген отказывается от сухого перечисления дат и наград. Режиссёр работает с архивными бобинами так, будто они ещё тёплые после съёмки: каждый аккорд звучит сыро, а каждый кадр пропитан нервной энергией первых выездов. Мик Джаггер и Кит Ричардс проходят путь от одержимых блузом парней до дуэта, чьи песни стали саундтреком целого поколения. Брайан Джонс, Мик Тейлор и Ронни Вуд мелькают в хронике как гитаристы, чьи партии и личные трения постоянно меняли звучание коллектива. Чарли Уотт и Билл Уаймен держат ритм не только на сцене, но и в самом монтаже, напоминая, что за каждым громким скандалом скрывалась тяжёлая гастрольная рутина. Интервью из старых записей звучат обрывисто. Их постоянно перебивает треск магнитофона, рёв стадионных трибун или внезапная тишина, когда камера замирает на пустой стойке микрофона перед выходом. Повествование не стремится к линейной хронологии. Лента прыгает между домашними съёмками, концертными провалами и внезапными озарениями, показывая, как юношеская дружба постепенно превращается в рабочий механизм, а мечты о славе сталкиваются с реальностью бесконечных переездов. За музыкальной обёрткой остаётся вполне земной вопрос о том, где заканчивается творческий порыв и начинается необходимость просто держаться на плаву. Кадры проносятся по тёмным клубам, залитым дождём улицам и переполненным аренам, не обещая лёгких разгадок. Порой одного обрыва струны на сцене хватает, чтобы понять прежние схемы уже не работают. Остаётся перематывать плёнки, слушать шумы в записи и надеяться, что живой звук переживёт любые отретушированные легенды.
