Гул насекомых на заброшенной ферме в глухой французской провинции постепенно заменяет привычные звуки деревенской жизни. Режиссёр Жюст Филиппо отказывается от дешёвых трюков, превращая разведение саранчи в медленное, почти бытовое наблюдение за тем, как отчаяние меняет правила выживания. Сулиан Брахим ведёт историю от лица матери-одиночки, чья попытка спасти хозяйство от банкротства постепенно оборачивается опасной одержимостью. Софьян Хаммес, Мари Нарбонн и Рафаэль Роман появляются в кадре как соседи и покупатели, чьи осторожные расспросы и деловые встречи лишь подчёркивают нарастающую изоляцию главной героини. Диалоги звучат обрывисто. Их постоянно сбивает треск сухих веток, гул вентиляторов в сарае или тягучая пауза за столом, когда взгляд на ползущих по подоконнику жуков говорит громче любых отчётов. Камера работает без глянца, цепляясь за потёртые комбинезоны, блики тусклых ламп на ржавых решётках, те долгие минуты в пыльном коридоре, где героиня просто протирает руки и решает, закрыть дверь или впустить новый груз корма. Сюжет ползёт вперёд не через резкие прыжки из темноты, а через накопление физических испытаний и вынужденных компромиссов. За хоррор-оболочкой скрывается земной вопрос о цене материнской жертвы и о том, как быстро стирается грань между заботой и одержимостью, когда на кону стоит выживание семьи. Картина не раздаёт моральных ярлыков и не пытается сгладить углы ради зрелищности. Она просто остаётся рядом с персонажами в холодных ангарах и промозглых полях, оставляя после просмотра ощущение сырости и спокойную настороженность. Порой достаточно услышать шорох крыльев за окном, чтобы понять: прежние правила хозяйства больше не работают, а разбираться в последствиях придётся шаг за шагом.
