Трое беззаботных студентов братства решают, что студенческий фонд вполне можно потратить на шумную вечеринку, пока в один момент не оказываются в розыске у разъярённых однокурсников и местных коллекторов. Бежать буквально некуда, поэтому парни выбирают самый отчаянный вариант маскировки: переодеваются в платья и устраиваются жить в соседний дом женского общежития. Режиссёр Уоллес Володарски не пытается замаскировать фарсовую природу сюжета, а честно строит фильм на классических комедийных ситуациях, где неловкие попытки сохранить мужские привычки в юбках быстро превращаются в череду бытовых катастроф. Бэрри Уотсон и Майкл Розенбаум играют приятелей, чья юношеская самоуверенность разбивается о первые же уроки женской солидарности, а Харланд Уильямс добавляет в этот ансамбль свою фирменную эксцентричность, превращая каждый диалог в импровизированный скетч. Мелисса Сейджмиллер и Хизер Матараццо исполняют роли хозяек дома, которые поначалу принимают постояльцев за обычных студенток, но постепенно замечают странные привычки новеньких. Диалоги летят быстро. Их перебивает звон разбитой посуды, скрип старых лестниц или внезапный смех на кухне, когда попытка скрыть низкий голос заканчивается неудачным хихиканьем. Камера держится ближе к бытовым деталям: помятые ткани, блики дешёвой косметики в тусклом зеркале ванной, те долгие секунды у двери спальни, когда герои просто поправляют парики и гадают, стоит ли выходить в коридор или переждать очередной визит подруг по общежитию. Сюжет ползёт вперёд через накопление нелепых совпадений и вынужденных признаний. Под комедийной оболочкой остаётся простой разговор о том, как быстро меняется восприятие мира, когда приходится жить по правилам, которые раньше казались второстепенными. Лента не пытается превратить историю в глубокую драму, оставаясь верной эстетике молодёжных комедий начала двухтысячных, где нелепые ситуации ценятся выше морализаторства. Фильм просто фиксирует нарастающий хаос, оставляя после себя ощущение лёгкого послевкусия от школьной вечеринки. Сцена за сценой персонажи понимают, что прежняя самоуверенность уже ни к чему, и приходится учиться слышать тех, чьи голоса они раньше просто игнорировали. А дальше всё зависит от того, успеют ли они разобраться в своих ошибках до того, как маскировка окончательно рухнет.
