История начинается в момент, когда обычная жизнь Аллисон рушится после внезапной автомобильной аварии. Погибает сестра её жениха, а сама девушка остаётся наедине с чувством вины, которое медленно превращается в зависимость и изоляцию. Зак Брафф не пытается снимать пафосную мелодраму о преодолении, а показывает горе как тяжёлую, ежедневную работу, где нет быстрых решений. Камера часто остаётся в тесных кухнях и пустых комнатах, фиксируя дрожащие руки, отсчитывающие капсулы, усталые взгляды в зеркалах прихожих и те долгие секунды, когда привычные разговоры обрываются тяжёлым молчанием. Флоренс Пью играет героиню, чья внешняя отстранённость постепенно уступает место глухой растерянности. Морган Фримен появляется в роли будущего тестя, чьи собственные потери и строгая, но честная манера общения то отталкивают, то неожиданно становятся якорем в шторме. Селеста О'Коннор и Молли Шеннон дополняют картину близкими людьми, чьи попытки помочь то вызывают раздражение, то обнажают растущее взаимное доверие. Диалоги звучат неуверенно, их перебивает шум дождя за окном, звон посуды или внезапная пауза, когда тема становится слишком острой. Звуковой ряд не заменяет эмоции оркестром, оставляя зрителя наедине с мерным дыханием и напряжённым ожиданием перед каждым новым шагом к прощению. Сюжет не ведёт к мгновенным откровениям. Тревога и скрытая теплота нарастают через совместные прогулки по тихим улицам, ночные разговоры о страхах и постепенное осознание того, что в подобных обстоятельствах правда редко укладывается в удобные схемы. Картина не раздаёт готовых моральных оценок и не обещает лёгкого катарсиса. Она просто наблюдает за людьми, вынужденными заново выстраивать жизнь, когда старые ориентиры рушатся. Темп выдержан по законам реальных дней, мелкие конфликты вспыхивают из-за пустяков, а итоги их пути остаются за пределами описания. Здесь зритель сам почувствует момент, где заканчивается попытка заглушить боль и начинается та грань, за которой приходится просто выдохнуть и разрешить себе снова чувствовать, даже если сердце сжимается от тяжести прошлого.
