Действие начинается в старом театральном зале, куда по приглашению покойного драматурга собираются актёры, чьи карьеры давно стали частью истории французской сцены. Их ждут не аплодисменты, а чтение завещания и неожиданное предложение заново пройти путь по пьесе Ануйя «Эвридика». Режиссёр Ален Рене не строит повествование вокруг линейного сюжета, вместо этого камера скользит между видеоэкранами, зеркалами и пустыми рядами зрительного зала, постепенно размывая линию между репетицией, личной памятью и самой жизнью. Матьё Амальрик, Пьер Ардити и Сабин Азема исполняют роли людей, чьи прошлые роли, старые обиды и невысказанные признания постепенно прорастают сквозь текст пьесы. Мишель Пикколи появляется в одной из своих последних ролей, и его присутствие наполняет сцены тихой, почти ощутимой тяжестью прожитых лет. Диалоги звучат отрывисто и многоголосно, их перебивает шум перелистываемых страниц, скрип паркета или внезапная пауза, когда привычная театральная подача сменяется обычной человеческой усталостью. Звуковой ряд почти отказывается от традиционного саундтрека, оставляя зрителя наедине с живыми голосами, мерным тиканьем часов и напряжённым ожиданием следующей реплики. Сюжет не гонится за внешними конфликтами, позволяя меланхолии и лёгкой самоиронии возникать из совместных прогонов, разговоров в гримёрках и понимания того, что сцена давно перестала быть просто местом работы, став единственным способом пережить быстротечное время. Фильм не пытается дать ответы о том, как правильно проживать старость или прощаться с профессией. Он просто фиксирует группу людей, которые заново учатся слышать друг друга, когда привычные маски уже не держатся. Ритм подчиняется логике репетиционного процесса, споры кипят в интонациях, а итоги их встречи остаются за пределами экрана, предлагая зрителю самому почувствовать момент, где заканчивается игра по тексту и начинается та самая тишина, в которой наконец слышно собственное дыхание.
