Алаа Еддин Альем не пытается упаковать марокканскую глубинку в ностальгическую сказку или сухую социальную драму. Вместо этого он аккуратно наблюдает за цепью нелепых событий, начинающихся с обычной автомобильной кражи. Четверо незадачливых угонщиков решают избавиться от неожиданно обнаруженного в салоне трупа, но их попытка тихо закопать тело на заброшенном кладбище оборачивается непредвиденным ажиотажем. Местные жители быстро принимают покойника за святого, приписывая ему исцеления и чудеса, о которых он сам никогда не просил. Юн Буаб и Салах Бен Салех играют парней, чьи первоначальные планы на быструю выручку быстро тонут в потоке паломников, журналистов и чиновников. Режиссёр снимает сдержанно, почти документально, отмечая потрескавшиеся стены, пыльные дороги, тяжёлые взгляды имамов и те долгие секунды молчания, когда абсурд ситуации становится очевидным для всех, кроме тех, кто на нём зарабатывает. Сюжет не строится на поучениях о вере или морали. Он просто фиксирует, как случайность обрастает легендой, а человеческая жажда чуда легко подминает под себя любой здравый смысл. Диалоги звучат сухо, с редкими, но точными шутками, вытекающими не из режиссёрских уловок, а из самой бытовой нелепости происходящего. Повествование дышит неровно, чередуя сцены тихих переговоров в пыльных кабинетах с внезапными всплесками народной эйфории. История развивается без спешки, позволяя зрителю самому прочувствовать вес каждого неловкого признания и цену вынужденного участия в чужой игре. Финал не раздаёт моральных инструкций и не пытается сгладить острые углы сатиры. Картина оставляет после себя лёгкое, но устойчивое послевкусие, похожее на чувство, когда выходишь из толпы и вдруг понимаешь, что самые громкие чудеса редко рождаются из искренней веры, а чаще конструируются руками тех, кто просто хочет решить свои проблемы побыстрее и потише. Фильм запоминается не пафосными декларациями, а вниманием к человеческим слабостям, где за каждым поставленным свечным ящиком скрывается попытка извлечь выгоду, а за каждым вздохом паломника читается тихое напоминание о том, что вера в чудо иногда оказывается удобнее, чем попытка разобраться в реальности.
