Патрик Ри помещает камеру в глухой лесной массив, где за привычным шелестом веток скрывается тягучее ощущение чужого наблюдения. Две подруги в исполнении Мег Сарикс и Эмили Борсоу едут на выходные в удалённый домик, рассчитывая на тишину. Дорога быстро превращается в испытание, а сломанная машина вынуждает искать ночлег в полузаброшенном здании неподалёку. Хозяева встречают их с натянутой вежливостью, за которой угадывается давно отлаженный уклад жизни. Эрин Макгрейн и Сэлли Сперджен пытаются сохранить спокойствие, когда коридоры сужаются, а привычные выходы оказываются заблокированы. Марк Риджвей и Аарон Лоэ играют местных жителей, чьи манеры кажутся неуместными, но в замкнутом пространстве они мгновенно становятся законом. Снято без пафосных декораций. Объектив задерживается на потёртых обоях, конденсате на оконных рамах, дрожащих пальцах у заевшего замка и тех долгих секундах у лестницы, когда любой шорох заставляет переводить дыхание. Звуковой ряд опирается на естественные шумы: тиканье настенных часов, далёкий шум ветра, обрывки фраз резко сменяются молчанием, где слышно только собственное сердцебиение. Сюжет не объясняет природу происходящего и не раздаёт советы по выживанию. Он фиксирует, как паника, усталость от бессилия и глухое желание дожить до утра меняют поведение героев. Всё складывается из пожелтевших снимков на стенах, споров при свете фонаря и утреннего тумана над грунтовой тропой. Иногда достаточно взгляда на оставленную на столе кружку, чтобы осознать старые схемы здесь не работают. Остаётся сверять маршруты, слушать шаги за стеной и двигаться дальше, пока ситуация не потребует окончательного решения.
