Джей Роуч снимает не про глянцевые трибуны, а про изнанку избирательных штабов, где решения принимаются в душных номерах мотелей, а не в просторных кабинетах с табличками. В центре внимания оказывается кампания Джона Маккейна. Эд Харрис играет ветерана, чья репутация железного человека вдруг начинает трещать под давлением внутренних опросов и усталого взгляда избирателей. Вуди Харрельсон появляется в роли стратега, чья привычка говорить в лоб то вытаскивает команду из ямы, то заставляет всех в комнате хвататься за голову. Джулианна Мур исполняет роль губернатора, которую предлагают в пару к кандидату. Её начальная уверенность и умение работать на публику постепенно сменяются тихой паникой, когда медиа-машина начинает пережёвывать каждое слово, каждый жест и каждую паузу перед камерой. Питер МакНикол и Сара Полсон играют сотрудников штаба, чьи попытки наладить коммуникацию между кандидатами то приносят временное облегчение, то обнажают глубину организационного хаоса. Режиссёр отказывается от пафосных речей и крупных планов, которые обычно украшают политические драмы. Камера просто висит в углах переполненных офисов, фиксирует липкие столы, мерцание мониторов с бесконечными новостными лентами, дрожащие руки при правке текста выступления и те долгие секунды в коридоре, когда любые инструкции звучат бессмысленно. Звук не нагнетает драму оркестром. Слышен лишь гул вентиляторов, скрип кресел, обрывистые фразы по телефону и тяжёлый выдох в моменты, когда привычный контроль начинает ускользать. Повествование не спешит раздавать оценки. Оно наблюдает, как страх провала, измотанность перелётами и желание просто не подвести команду меняют атмосферу внутри замкнутого пространства. Фильм не делит участников на правых и виноватых. Он остаётся среди стопок листовок и ночных кофейных автоматов, постепенно показывая, что реальные выборы редко укладываются в красивые схемы. Всё начинается с одной неудачной шутки, когда старые методы перестают работать, а впереди остаётся лишь необходимость принимать решения на бегу, даже если вчерашний план уже устарел, а завтрашний день обещает стать самым тяжёлым испытанием.
