Арпад Шопшич помещает камеру в провинциальную Венгрию шестидесятых, где заводские трубы и типовые кварталы задают ритм жизни, а привычная тишина на улицах быстро перестаёт быть покоем. В центре сюжета оказывается следственная группа во главе с молодым прокурором в исполнении Кароя Хайдука, который сталкивается с серией жестоких убийств. Габор Ясбереньи и Жольт Ангер играют коллег и фигурантов, чьи скупые ответы на допросах и настороженные взгляды постепенно показывают, как официально благополучная жизнь городка на деле держится на страхе и недомолвках. Жофия Самоши и Моника Бальшаи появляются в кадре как женщины, чьи личные истории переплетаются с ходом дела, добавляя в расследование не просто сухие протоколы, а живую растерянность. Режиссёр отказывается от динамичных сцен погонь, выбирая вместо них долгие планы допросных комнат и полупустых коридоров. Объектив задерживается на потёртых папках с материалами, мерцании настольной лампы под абажуром, дрожащих пальцах следователя, когда он пытается раскурить дешёвую сигарету, и на тех минутах молчания, когда улики перестают складываться в единую картину. Звук не нагнетает искусственную тревогу. Слышен лишь скрип деревянных стульев, далёкий гудок заводской сирены, обрывистые реплики в коридоре и тяжёлый выдох в моменты, когда привычная уверенность уступает место глухому напряжению. Повествование не ускоряется ради эффекта. Оно фиксирует, как профессиональное упрямство, боязнь пропустить важную деталь и тихое желание найти хоть какую-то зацепку меняют атмосферу внутри кабинета. Фильм не развешивает ярлыки и не обещает быстрых ответов. Он остаётся среди пыльных стеллажей и ночных прогулок вдоль железнодорожного полотна, напоминая, что в подобных делах правда редко всплывает сама. Всё начинается с одной случайно замеченной мелочи в протоколе, когда старые версии рассыпаются, а впереди остаётся лишь необходимость проверять каждый шаг заново, даже если город давно привык жить в страхе, а время тянется медленно, заставляя героев сомневаться в собственных выводах.
