Картина Доктор Джекилл и Мистер Хайд, снятая Морисом Филлипсом в 2003 году, отступает от привычных готических декораций и переносит зрителя в холодный, размеренный Лондон конца девятнадцатого века, где наука только начинает заглядывать в самые тёмные уголки человеческой психики. Джон Ханна берёт на себя двойную роль, но режиссёр сознательно уходит от грима и театральности, делая ставку на мимику, сбивчивое дыхание и те редкие моменты, когда взгляд доктора вдруг становится чужим. Дэвид Уорнер, Джерард Хоран, Келли Ширли и Элли Хаддингтон выстраивают плотный круг коллег, родственников и врачей, чьи попытки помочь натыкаются на глухую стену. Диалоги звучат сухо, как в медицинских отчётах, однако за каждой фразой проступает тревога, которую никто не хочет озвучивать вслух. Филлипс не спешит объяснять природу происходящего. Объектив подолгу задерживается на запотевших стёклах лабораторий, пожелтевших рукописях и долгих секундах, когда Генри просто сидит в кресле, пытаясь отличить собственные мысли от навязчивого голоса внутри. Звуковое оформление строится на контрастах. Тиканье настенных часов резко обрывается, скрип пера по бумаге перекрывает отдалённый стук экипажей, задавая нервный ритм, от которого невольно хочется проверить, заперта ли дверь кабинета. Сценарий избегает прямых морализаторских выводов. Он наблюдает, как жажда познания постепенно превращается в зависимость, а попытка контролировать свою вторую натуру оборачивается встречей с абсолютной беспомощностью. Лента не разменивается на дешёвые спецэффекты. В финале остаётся лишь тихое напоминание о том, что самые опасные эксперименты редко проводятся под пристальным вниманием публики. Они проходят в тишине, в одиночестве и в готовности принять тот факт, что грань между гениальностью и безумием оказывается куда тоньше, чем принято считать.
