Комедия Доминика Абеля и Фионы Гордон Чудеса в Париже 2016 года начинается с простого, но совершенно непрактичного решения. Канадская библиотекарь Фиона бросает привычную жизнь в маленьком городке и отправляется в столицу Франции на поиски своей престарелой тети Марты, роль которой исполнила Эмманюэль Рива. Пожилая женщина потеряла память и теперь бродит по улицам, не узнавая родные кварталы, а племянница, оказавшись в незнакомом городе, быстро понимает, что расписание не работает, когда вокруг всё живёт по своим хаотичным правилам. Ей на помощь приходит бродяга по имени Дом в исполнении одного из режиссёров, и их совместные поиски превращаются в череду нелепых ситуаций, погонь за улетевшими вещами и случайных встреч с местными жителями. Пьер Ришар, Эмми Буассар Помель, Селин Лорантье, Шарлотта Дубери, Дэвид Палатино, Фредерик Мер, Гийом Дельвен и Филипп Мартц появляются в кадре как соседи, полицейские и случайные прохожие, чьи короткие появления лишь подчёркивают, насколько абсурдным и одновременно тёплым может быть этот город. Режиссёры сознательно отказываются от диалоговой перегрузки, делая ставку на пластику, визуальные гэги и ритм, напоминающий старое немое кино. Камера часто замирает, чтобы поймать неуклюжий шаг, упавший зонтик или неловкое молчание, когда герои вдруг осознают, что взрослые инструкции здесь бессильны. Сюжет не пытается выстроить сложную интригу или навязать мораль. Он просто показывает дни, когда попытка навести порядок в чужой жизни обрастает ошибками, ночными блужданиями по набережным и тихим пониманием того, что иногда нужно просто отпустить контроль, чтобы почувствовать себя живым. Лента не обещает громких откровений. После титров остаётся лёгкое, немного растерянное чувство, похожее на то, когда выходишь из кинотеатра на вечерний бульвар и замечаешь, как странно сочетаются усталость и улыбка. В центре истории нет спасителей по расписанию. Это обычные люди, вынужденные заново учиться замечать друг друга в городе, где граница между нелепостью и искренностью проходит почти незаметно. Авторы оставляют материал без прикрас, позволяя зрителю самому ощутить ритм этой прогулки, где каждый неверный поворот может оказаться либо началом новой неловкой сцены, либо точкой отсчёта для того самого разговора, который откладывался годами.
