Картина Стивена Спилберга Искусственный разум 2001 года разворачивается в будущем, где климатические изменения стёрли очертания привычных береговых линий, а высокоразвитые андроиды стали обычным предметом быта. В центре внимания мальчик Дэвид в исполнении Хейли Джоэла Осмента. Он запрограммирован любить, но его создатели не предусмотрели, что делать с этим чувством, когда оно выходит за рамки заводских настроек. Джуд Лоу появляется в роли сопровождающего робота, чей цинизм и отточенные манеры скрывают собственную попытку понять, что значит быть нужным. Фрэнсис О’Коннор и Сэм Робардс играют приёмных родителей, чьи тёплые жесты внезапно сменяются холодным отстранением, когда обстоятельства вынуждают их пересмотреть границы между вещью и членом семьи. Джейк Томас, Уильям Хёрт, Кен Люн, Кларк Грегг, Кевин Сассман и Том Гэллоп заполняют экран учёными, бродягами и случайными встречными, чьи маршруты ненадолго пересекаются с главным путём. Режиссёр не строит пафосную фантастическую эпопею. Вместо масштабных взрывов камера задерживается на каплях дождя на синтетической коже, на взглядах, в которых детская надежда борется с алгоритмической логикой, и на пустых комнатах, где эхо звучит непривычно громко. Диалоги здесь редко бывают длинными. Их часто прерывает гул городских магистралей, щелчок переключателей или неловкое молчание, когда герои осознают, что старые правила привязанности больше не работают. Сюжет не тратит время на объяснение каждого технического нюанса. Он просто наблюдает за путешествием, где поиск простого человеческого тепла обрастает ошибками, ночными блужданиями по неоновым улицам и тяжёлым пониманием того, что любовь редко выдаётся с инструкцией по применению. Фильм не раздаёт готовых утешений. После просмотра остаётся чувство, похожее на то, когда листаешь старые детские рисунки и вдруг замечаешь, сколько в них спрятано невысказанной тоски. Здесь нет однозначных спасителей или картонных злодеев. Есть только существа, вынужденные разбираться с последствиями собственных желаний в мире, где грань между механизмом и душой проходит слишком тонко. Спилберг оставляет историю без прикрас, позволяя зрителю самому решить, где заканчивается фантазия и начинается честный разговор о том, чего нам не хватает, даже когда всё работает идеально.
