Картина Майкла Грэйси Величайший шоумен 2017 года рассказывает историю цирка, который вырос из простой брезентовой палатки в грандиозное зрелище. Главный герой, которого играет Хью Джекман, начинает путь из скромного портного, решая рискнуть последними сбережениями ради идеи, которую уважаемые горожане считают чистой авантюрой. Он собирает труппу из людей, привыкших к насмешкам и косым взглядам, и превращает их особенности в основу нового развлечения. Мишель Уильямс воплощает жену, чья тихая поддержка удерживает этот шаткий проект, когда кассы пустеют, а репутация висит на волоске. Зак Эфрон и Зендея занимают место тех, чьи личные амбиции и скрытая привязанность постоянно сталкиваются с жёсткими рамками приличий. Ребекка Фергюсон, Кила Сеттл, Остин Джонсон, Кэмерон Сили, Сэм Хамфри и Яхья Абдул-Матин второй появляются в кадре как артисты, чьи голоса и движения становятся тем самым топливом, что разжигает воображение публики. Грэйси не строит сухую биографическую хронику. Камера кружится вокруг помоста, ловит блёстки костюмов, пыль от акробатических прыжков и лица зрителей, где привычный скепсис быстро сменяется искренним удивлением. Музыкальные номера не прерывают повествование, а двигают его вперёд, заставляя героев петь там, где обычные слова уже бессильны. Диалоги звучат живо, их перебивает скрип деревянных настилов, гул толпы или внезапное молчание, когда становится ясно, что успех приносит не только аплодисменты, но и новые вопросы. Сценарий не грузит зрителя историческими справками. Он просто фиксирует дни, когда попытка создать праздник для всех обрастает кассовыми отчётами, семейными спорами и пониманием того, что настоящая семья рождается не в гостиных, а на задворках шатра. Фильм не обещает безоблачного счастья. После финальных титров остаётся знакомое многим чувство лёгкой грусти и тепла, похожее на то, когда выходишь из цирка поздним вечером и замечаешь, как странно пахнет опилки и сахарная вата. Становится ясно, что самые яркие моменты редко укладываются в строгие биографии, а рождаются в те минуты, когда люди наконец разрешают себе быть немного странными, но абсолютно живыми.
