Сиквел Техасская резня бензопилой 3Д, снятый Джоном Льюсенхопом в 2013 году, отбрасывает все промежуточные части и возвращается к тому самому 1974 году, но делает это через призму неожиданного семейного наследства. Главная героиня Хизер в исполнении Александры Даддарио получает письмо о том, что ей достался старый дом от бабушки, о существовании которой она даже не подозревала. Поездка в глухую техасскую глубинку вместе с друзьями быстро превращается из обычной разведки в столкновение с темным прошлым, которое местные предпочитали не ворошить. Дэн Игер появляется в роли человека, чья внешность и манера держаться сразу наводят на мысли о старых легендах, а Трей Сонгз и Таня Рэймонд играют спутников, чьи попытки сохранить спокойствие натыкаются на нарастающее ощущение, что их ждут не в гости. Льюсенхоп не гонится за современным экшеном. Камера здесь работает тяжеловато, фиксирует потрескавшуюся штукатурку заброшенных ферм, пыльные дороги, долгие взгляды через задние сиденья старых пикапов и те самые секунды, когда привычный дорожный шум сменяется неестественной тишиной. Разговоры звучат обрывисто. Герои часто перескакивают с обсуждения карт на личные страхи, а важные решения принимаются не в безопасных отелях, а на обочинах, где каждый шаг вглубь территории кажется ошибкой. Билл Моусли, Пол Рэй и Скотт Иствуд появляются в ролях местных жителей и шерифов, чьи короткие предупреждения лишь подчеркивают, насколько быстро стирается грань между гостеприимством и откровенной враждебностью. Звуковой ряд почти не нагнетает жути оркестровыми приемами, оставляя в эфире только скрежет гравия под шинами, отдаленный гул генератора и тяжелое дыхание в моменты, когда дверь скрипнет сама собой. Сюжет не пытается объяснить логику происходящего через психологические разборы. Он просто держит наблюдателя рядом с теми, кто заново проверяет границы реальности в месте, где старые счеты давно вышли из-под контроля. После финальных титров не возникает чувства легкой победы. Остается скорее знакомое липкое ощущение, когда понимаешь, что самые опасные пороги редко встречают предупреждающими табличками. Они ждут в тишине, за закрытыми калитками. Картина держится на грубой достоверности сельской глубинки и полном отказе от столичной полировки, напоминая, что иногда цена наследства измеряется не квадратными метрами, а количеством шагов, которые придется сделать в одиночку.
