Драма Мишу из Д'Обера, снятая Тома Жилу в 2007 году, переносит зрителя во французскую провинцию начала шестидесятых, где привычный уклад жизни внезапно даёт трещину под натиском политических изменений. Жак в исполнении Жерара Депардьё держит местный бар, ставший центром притяжения для соседей, где за кружками вина обсуждают новости и делят мир на своих и чужих. Его размеренная жизнь резко меняется, когда он берёт под опеку маленького алжирского мальчика Мохамеда. Оставшись без матери и потеряв связь с отцом, ребёнок попадает в чужую среду, где ему быстро дают прозвище Мишу и начинают воспитывать по своим лекалам, настойчиво стирая любые напоминания о родной культуре. Матьё Амальрик и Натали Бай появляются в ролях окружающих взрослых, чьи реакции на появление нового жителя варьируются от снисходительного любопытства до глухого отторжения. Режиссёр сознательно избегает громких манифестов, позволяя камере скользить по выцветшим фасадам зданий, тесным залам кафе и тем самым долгим паузам, в которых читается растерянность ребёнка перед лицом жёстких правил взрослой игры. Диалоги звучат буднично, часто обрываются на полуслове, перескакивают с обсуждения тарифов на цены на топливо и затихают там, где обычно начинаются долгие оправдания. Звуковой ряд почти не использует назойливую музыку, оставляя слышать только гомон посетителей, лязг металлических подносов и тяжёлое дыхание в моменты, когда грань между искренним гостеприимством и насильственной ассимиляцией становится слишком тонкой. Сценарий не раздаёт готовых моральных оценок и не пытается превратить историю в сухой учебник по толерантности. Он просто держит наблюдателя рядом с теми, кто пытается наладить контакт в мире, где старые предрассудки сталкиваются с простой необходимостью жить бок о бок. После финальных кадров не возникает ощущения приторной сказки о всеобщем согласии. Скорее остаётся знакомое чувство тяжести, когда зритель понимает, что самые сложные битвы часто разыгрываются не на улицах, а за семейным столом, где каждый пытается отстоять своё право на собственную память. Картина цепляет вниманием к бытовым деталям эпохи и полным отсутствием студийного лоска, напоминая, что цена принятия редко укладывается в красивые обещания и чаще измеряется количеством мелких жертв.
