Комедия Сестричка, действуй, вышедшая в 1992 году под руководством Эмиля Ардолино, начинается не с молитв, а с джазовых ритмов и дыма сигарет в клубах Рино. Вупи Голдберг играет Делорис Ван Картье, певицу второго плана, чья жизнь меняется в одну секунду, когда она случайно становится свидетельницей мафиозной разборки. Программу защиты свидетелей приходится отбывать в самом неожиданном месте: в старом сан-францисском монастыре, где время будто остановилось в прошлом веке. Мэгги Смит исполняет роль настоятельницы, чьи методы воспитания монахинь ближе к армейской дисциплине, чем к евангельскому смирению. Их столкновение неизбежно, но режиссёр не делает из него трагедию. Камера спокойно следит за тем, как привычка к сцене и шумным вечеринкам постепенно просачивается в тихие коридоры обители, превращая унылые репетиции в живое, немного хулиганское действо. Кэти Наджими, Уэнди Маккена и Мэри Уикс создают ансамбль монахинь, чьи попытки петь под диктовку строгих правил быстро сменяются искренним увлечением, когда музыка вдруг становится способом выразить то, о чём раньше молчали. Харви Кейтель появляется в кадре как бандит, чьи поиски свидетельницы задают сюжету необходимый темп, но фильм не спешит превращаться в криминальный триллер. Звуковой ряд строится на контрастах: строгий звон колоколов неожиданно скрещивается с соулом и госпелом, а робкие первые ноты быстро разрастаются в нечто, от чего хочется танцевать даже в рясах. Сценарий не учит морали и не развешивает ярлыки. Он просто оставляет зрителя рядом с женщинами, которые заново учатся слышать друг друга в момент, когда старые догмы дают трещину под напором живого ритма. После просмотра не возникает ощущения приторной сказки. Остаётся скорее тёплое, узнаваемое чувство, что талант редко спрашивает разрешения, а иногда самый прямой путь к внутреннему покою лежит через громкую песню и общий смех. Картина держится на харизме актрис и внимании к бытовым деталям монастырского быта, напоминая, что самые сильные перемены начинаются не с проповедей, а с простого решения не бояться звучать в полный голос.
