Чосон конца восемнадцатого века погружается во тьму, когда в королевский двор проникает древнее проклятие. Принц Ли Чхон возвращается из добровольной ссылки в Китае и находит вместо родного дома крепость, где по ночам бродят заражённые, а дневной свет не гарантирует безопасности. За вспышкой болезни стоит не случайность, а холодный расчёт министра, который использует хаос для устранения соперников и захвата власти. Режиссёр Ким Сон-хун не смешивает жанры ради эффекта, а честно соединяет историческую драму с напряжённым хоррором на выживание. Камера часто остаётся в узких дворцовых коридорах и сырых подземельях, где каждый шаг отзывается эхом, а мерцание факелов отбрасывает длинные тени. Хён Бин играет не неприступного героя, а воина, вынужденного заново вспомнить забытые приёмы и довериться тем, кто ещё вчера был противником. Чан Дон-гон создаёт образ политика, чьи амбиции давно переросли в одержимость, а Чо У-джин и Ли Сон-бин добавляют в историю голоса союзников, чья вера проверяется каждую ночь. Сюжет не спешит к масштабным сражениям. Он движется через попытки найти лекарство, ночные стычки на узких лестницах, чтение старых рукописей и короткие паузы, когда адреналин уступает место обычной усталости. Ритм рваный, местами давящий, точно передающий пульс осаждённого города. Кадры залитых кровью залов соседствуют с тёмными переходами, напоминая, что самые опасные враги часто прячутся за парадными улыбками придворных. За жанровой обёрткой угадывается разговор о цене долга, о том, как трудно сохранить человечность, когда вокруг сгущается мрак, и почему иногда нужно сделать шаг вперёд, не зная, что ждёт за поворотом. Картина не раздаёт готовых истин. Она просто фиксирует борьбу, пока звенят клинки, шуршат полы ханбока и отдалённый вой ветра продолжают задавать свой неумолимый такт. Развязка остаётся за рамками описания, оставляя мысль о том, что в подобных обстоятельствах правда редко приходит в удобной форме и проверяется ровно в те секунды, когда нужно перестать ждать помощи и просто вступить в бой.
