ФБР разыскивает сбежавшего грабителя, а агент Малкольм Тёрнер получает задание внедриться в тихий городок на юге Джорджии. Проблема в том, что подозреваемый держит связь только с пожилой родственницей по имени Большая Мамочка, которая скончалась ещё до начала расследования. Чтобы не спугнуть цель, Малкольм надевает силиконовый костюм, накладывает парик и превращается в ту самую властную бабушку, которую хорошо знали местные жители. Раджа Госнелл не пытается замаскировать абсурдность ситуации, а наоборот, выжимает максимум комедии из бытовых неурядиц. Камера внимательно следит за тем, как закалённый оперативник в пышном платье и туфлях на каблуках учится готовить, убираться, ходить в церковь и воспитывать чужого подростка. Мартин Лоуренс играет не просто переодетого полицейского, а живого человека, чья профессиональная чёткость постепенно размывается под грузом семейных драм и соседских сплетен. Ниа Лонг и Яша Вашингтон вводят в историю голоса тех, кто давно привык полагаться только на себя, а Терренс Ховард и Пол Джаматти создают контраст между местными правоохранителями и федеральным аппаратом. Сюжет не сводится к одним лишь погоням и переодеваниям. Он живёт в неловких разговорах за обеденным столом, попытках сохранить легенду во время семейных праздников, чтении чужих писем и редких минутах, когда усталость отступает перед простым человеческим сочувствием. Ритм бодрый, местами намеренно хаотичный, что полностью соответствует жанру комедии положений. Кадры солнечных южных улиц резко сменяются тесными интерьерами кухни, передавая нерв тех, кто впервые понимает, что под маской чужой жизни легко найти собственные ответы. За фарсовой завязкой скрывается простой разговор о цене эмпатии, о том, как трудно совместить долг и личные привязанности, и о том, что настоящие связи редко строятся на официальных инструкциях. Картина не пытается быть глубокой драмой, но и не скатывается в пустой балаган. Она просто идёт рядом с героями, пока скрипят половицы, гудит старый холодильник и отдалённые голоса прихожан продолжают задавать свой размеренный такт. История не подводит итог заранее, оставляя чёткое ощущение, что выход из запутанной ситуации редко лежит на поверхности и проверяется именно в те секунды, когда нужно снять грим и честно посмотреть в глаза тем, кто рядом.
