Студенческая съёмочная группа приезжает в старый дом на окраине города, чтобы снять документальный фильм о болезни Альцгеймера. Их героиня, пожилая Дебора Логан, сначала кажется просто уставшей от собственного угасающего разума, но камера быстро фиксирует странности, которые не укладываются в медицинские учебники. Режиссёр Адам Робител отказывается от дешёвых пугалок и делает ставку на документальную эстетику. Трясущийся кадр, ночные визиты с камерой на плече, долгие интервью в полутёмной гостиной и та самая неловкая пауза, когда зритель вместе с оператором задаётся вопросом, где заканчивается диагноз и начинается нечто другое. Джилл Ларсон играет женщину, чьи физические и ментальные границы стираются день за днём, а Энн Рэмси создаёт образ дочери, вынужденной балансировать между долгом, жалостью и нарастающим страхом. Сюжет не спешит с выводами. Он накапливает тревогу через пропавшие вещи, бессвязные ночные монологи, попытки врачей найти рациональное объяснение и редкие минуты тишины, когда дом будто бы затаивает дыхание. Темп намеренно тяжёлый, местами давящий. Кадры пустых коридоров сменяются тесными планами в спальне, передавая состояние тех, кто понимает, что привычные правила ухода за больным больше не работают. Под хоррор-обёрткой лежит вполне земной разговор о старении, одиночестве и о том, как трудно сохранить человеческое в том, кто медленно уходит от нас. Картина не раздаёт готовых ответов. Она просто идёт рядом с героями, пока скрип половиц, гул старого холодильника и отдалённые шаги по лестнице создают замкнутое пространство, из которого нет очевидного выхода. Концовка не расставляет точки заранее, оставляя зрителя с тяжёлым ощущением, что иногда болезнь и одержимость говорят на одном языке, а камера фиксирует не столько мистику, сколько человеческую беспомощность перед лицом того, что не поддаётся контролю.
