Серж Пилардосс сорок лет тянул лямку на физически тяжёлой работе, не вникая в тонкости трудового законодательства. Когда приходит время оформлять пенсию, выясняется неприятная деталь: стаж нигде не зафиксирован. Вместо положенного отдыха герой садится на старый мопед и отправляется в путешествие по Франции, чтобы найти бывших начальников и собрать подписи. Бенуа Делепин и Гюстав Керверн не снимают классическую дорожную историю с обязательными откровениями на закате. Их камера спокойно фиксирует абсурдность бюрократической машины: пустые приёмные, вежливые отказы, странные совпадения в маленьких городках и ту самую французскую способность обсуждать серьёзные проблемы с каменным лицом. Жерар Депардье играет человека, чья внушительная внешность контрастирует с почти детской растерянностью перед бумажками и печатями. Иоланда Моро создаёт портрет жены, чья тихая поддержка звучит громче любых призывов. Изабель Аджани появляется в роли циничной начальницы отдела кадров, для которой человеческие судьбы давно стали строкой в отчёте. Сюжет не гонится за внезапными поворотами. Он складывается из неловких разговоров у заборов, долгих поисков адресов в пожелтевших справочниках и редких минут, когда случайные попутчики вдруг становятся ближе родни. Темп повествования размеренный, местами намеренно тягучий. Кадры серых пригородов сменяются тесными планами в душных кабинетах, точно передавая состояние тех, кто впервые понимает, что система равнодушна к тем, кто в ней честно работал. За кажущейся простотой скрывается земной вопрос о цене забытого труда и о том, как трудно вернуть то, что тебе по праву принадлежит, когда доказывать приходится каждый прожитый день. Картина не учит жизни и не пытается выдать себя за социальный манифест. Она просто наблюдает за стариком на мопеде, пока гул двигателя, скрип папок в архивах и отдалённые голоса в телефонных трубках продолжают задавать свой ритм. Финал остаётся в тени, напоминая, что справедливость редко приходит с фанфарами и чаще всего проверяется в те моменты, когда нужно просто не сдаваться, даже когда весь мир уже поставил на тебе крест.
