Фильм Семь минут режиссёра Джея Мартина, вышедший в 2014 году, отказывается от размашистых банковских декораций и помещает действие в тесное помещение, где время начинает идти быстрее привычного. Трое приятелей решают ограбить филиал, рассчитывая уложиться в семь минут и навсегда забыть о долгах и безысходной работе на окраине. Люк Митчелл, Зейн Холц и Джейсон Риттер играют не хладнокровных профессионалов, а обычных парней. Их бравада быстро сменяется нервной дрожью, когда дверь закрывается и срабатывает тихая тревога. Мартин намеренно не гонится за перестрелками ради зрелищности. Камера держится вплотную, ловит потёртые маски, капли пота на лбу, дрожащие пальцы на оружии и долгие взгляды, когда герои вдруг понимают, что план на бумаге не совпадает с реальностью. Диалоги звучат сбивчиво. Реплики накладываются друг на друга, переходят в шёпот или резко обрываются, потому что в замкнутом пространстве лишнее слово может стоить свободы. История разворачивается без резких кульбитов. Режиссёр просто наблюдает, как желание сорвать куш быстро сменяется паникой, а привычные роли внутри группы начинают меняться с каждой минутой. Крис Кристофферсон и Кевин Гейдж в ролях местных обитателей и служителей закона добавляют картине провинциальную тяжесть. За их спокойными манерами скрывается усталость от мира, где каждый второй мечтает о лёгких деньгах, но мало кто готов платить по счетам. Звук почти не лезет в кадр. Остаётся место тяжёлому дыханию, тиканью часов, далёким сиренам и внезапной пустоте, которая повисает перед каждым решением. Лента не выносит приговоров и не делит героев на праведников и преступников. Она просто ловит тот отрезок времени, когда жажда быстрых денег упирается в холодную реальность выбора. После просмотра остаётся не чувство восхищения хитроумной схемой, а сухая усмешка над тем, как быстро рушатся иллюзии о контроле. Картина держится на деталях замкнутого пространства и сбивчивом темпе, напоминая, что самые рискованные шаги редко делаются с холодной головой. Чаще они совершаются на адреналине, когда обратного пути уже нет.
