Фильм Женщина-кошка режиссёра Питофа, вышедший в 2004 году, давно перестал быть просто рядовым комиксным боевиком и превратился в странное, но притягательное явление поп-культуры. В центре сюжета Патрисия Филлипс, скромная художница-иллюстратор, которая случайно узнаёт тёмный секрет крупной косметической корпорации. За это ей приходится заплатить жизнью, но мистическое стечение обстоятельств возвращает её в мир в совсем ином облике. Холли Берри играет свою героиню без привычного героического пафоса. Её персонаж скорее растерянная женщина, которая вынуждена заново учиться пользоваться новыми, не совсем человеческими способностями, пока за ней охотятся наёмники и полиция. Бенджамин Брэтт в роли детектива добавляет истории земную тяжесть и тихое сомнение в том, что всё происходящее укладывается в сухой уголовный кодекс. Шэрон Стоун и Ламбер Вильсон отыгрывают антагонистов с холодной, почти театральной элегантностью, напоминая, что в мире больших денег красота часто идёт рука об руку с жестокостью. Питоф сознательно уходит от мрачной готики привычных супергеройских лент. Камера скользит по неоновым вывескам, мокрым крышам и узким переулкам, задерживаясь на резких движениях, отражениях в витринах и тех самых паузах, когда героиня понимает, что старые правила к ней больше не применимы. Диалоги звучат отрывисто, часто переходят в короткие реплики, потому что в погоне за правдой слова быстро теряют вес. Сюжет не пытается выстроить безупречную логику мести. Он просто наблюдает, как попытка вернуть себе утраченную жизнь превращается в поиск собственного голоса, а страх перед неизвестностью постепенно уступает место странному, почти животному любопытству. Звуковое оформление не перегружает кадр тяжёлыми оркестровыми темами. Оно оставляет место скрипу подошв по бетону, далёким гудкам сирен и внезапной тишине перед прыжком. Картина не обещает моральных поучений или идеальных траекторий. Она фиксирует момент, когда абстрактная идея возрождения обретает физические очертания, а возможность действовать требует не суперсилы, а готовности принять свою инаковость. После финальных титров остаётся не чувство разочарования от старых критических рецензий, а лёгкая, немного ностальгическая усмешка над тем, как кино иногда ломает шаблоны самым неожиданным образом. История держится на визуальной экспрессии и живом ритме ночных погонь, напоминая, что самые запоминающиеся образы редко рождаются по учебнику. Чаще они появляются там, где режиссёр разрешает себе немного безумия и доверяет интуиции больше, чем расчётливым формулам.
