Гонконгские кварталы помнят многое, но именно здесь бывшие участники триад, давно повесившие кожаные куртки на гвоздь, пытаются вписаться в скучную жизнь законопослушных граждан. Режиссёр Феликс Чон сознательно отходит от мрачных гангстерских саг, заменяя кровь и предательства неловкими попытками отводить детей в школу, поиском стабильной работы и той самой густой иронией, когда суровые бандиты прошлого вдруг сталкиваются с бытовыми проблемами вроде кредитов и соседских жалоб. Экин Чэн и Джордан Чан исполняют роли старых товарищей, чья репутация крутых парней постепенно размывается под натиском семейных обязанностей и собственной ностальгии. Алекс Фун, Конвой Чан, Мишель Е и Кэндис Ю заполняют экран родственниками, новыми знакомыми и бывшими подельниками. Их короткие перепалки на кухне, уставшие взгляды поверх утренних газет и попытки не лезть в чужие дела медленно собирают картину мира, где каждый давно научился прятать былые амбиции за вежливой улыбкой и обычным галстуком. Камера не гонится за пафосными разборками. Она просто фиксирует потёртые диваны, мерцание старых телевизоров, долгие паузы перед тем как ответить на телефонный звонок, и секунды, когда привычная бравада вдруг уступает место тихой растерянности. Сюжет обходится без кровавых сцен и прямых поучений. Напряжение копится в мелочах, скрип старой двери, внезапная встреча на рынке, мучительный выбор между тем чтобы вернуться к старым привычкам или наконец доиграть роль примерного семьянина до конца. Чон задаёт живой, местами прерывистый ритм, позволяя шуму городского трафика, отдалённому смеху во дворе и естественной тишине между репликами определять настроение каждой сцены. Зритель постепенно втягивается в эту атмосферу, чувствует запах уличной еды и старой кожи, видит смятые резюме на кухонном столе. Становится понятно, что граница между прошлым и настоящим проходит не по дате выхода из тюрьмы, а по внутренней готовности принять собственную обычность. Лента не обещает громких подвигов или пафосных финалов. Она просто показывает несколько месяцев жизни, где цинизм соседствует с тёплым юмором, напоминая, что самые живые моменты редко планируются заранее. Чаще они рождаются в те вечера, когда люди просто перестают ждать идеальных условий и учатся смеяться над собственной неуклюжестью в новом, мирном мире.
