Биографии легендарных музыкантов редко решаются на такой радикальный эксперимент с формой, но именно здесь Тодд Хейнс намеренно дробит привычный сюжет на шесть осколков. Вместо одного актёра, который должен вместить всю жизнь кумира поколения, режиссёр собирает портрет из совершенно разных людей, каждый из которых отвечает за отдельную эпоху и отдельную маску. Кристиан Бэйл появляется в образе протестного фолк-певца, чьи тихие аккорды и напряжённые взгляды в микрофон то кажутся голосом поколения, то обнажают хрупкость юного идеалиста. Маркус Карл Франклин играет ребёнка, бродящего по пыльным дорогам в поисках своего имени. Бен Уишоу, Хит Леджер и Ричард Гир занимают ниши кинозвезды, актёра-двойника и мифического бродяги, чьи истории переплетаются в калейдоскоп славы и одиночества. Кейт Бланшетт воплощает самый электрический и противоречивый период, где внешняя холодность и нервная энергия постепенно уступают место усталости от чужих ожиданий. Оператор не пытается склеить эти фрагменты в единую линию. Камера просто скользит между тёмными клубами Гринвич-Виллидж, шумными студиями звукозаписи и пустыми гостиничными номерами, фиксируя дым сигарет, мерцание плёночных проекторов и долгие паузы перед тем как взять в руки гитару. Сюжет отказывается от хронологии в пользу ощущений. Напряжение растёт из простых деталей: скрип стула на концерте, внезапная тишина в зале после аккорда, выбор между тем чтобы остаться верным себе или уступить требованиям публики. Хейнс выстраивает рваный, местами сновидческий ритм, позволяя звуку расстроенного пианино, отдалённому шуму поезда и естественной тишине в гримёрке определять настроение. Зритель постепенно погружается в эту мозаику, чувствует запах старой кожи и дешёвого табака, видит исписанные тексты песен на обоях. Становится ясно, что попытка поймать личность гения в одной рамке часто приводит к упрощению. Картина не даёт ответов, кто же был настоящим. Она просто показывает годы, где маска и лицо сливаются воедино, напоминая, что самые точные портреты редко рисуются кистью, чаще они складываются из обрывков чужих воспоминаний и тихого звука удаляющихся шагов.
