Фильм Джеймс Уайт бродит по Манхэттену так, будто город давно привык к его беспорядочным маршрутам. Режиссёр Джош Монд держит камеру в руке, не давая зрителю возможности отстраниться от шумных баров, тесных квартир и бесконечных ночных прогулок. Кристофер Эбботт играет парня, который привык растворяться в чужих вечеринках и временных связях, пока звонок из клиники не ломает привычный ритм. Синтия Никсон исполняет роль матери, чья болезнь вынуждает сына наконец перестать откладывать жизнь на потом. Кид Кади появляется как приятель, предлагающий забыться в громкой музыке и пустых обещаниях, но быт требует другого. История не выстраивается в удобную линию исцеления. Давление нарастает в мелочах: в недоеденных бутербродах на столе, в дрожащих руках при поиске нужных лекарств, в неловких паузах между словами, которые должны были быть сказаны годы назад. Монд не сглаживает углы и не предлагает лёгких выходов. Диалоги часто обрываются, переходят в резкий разговор или затихают, оставляя только звук шагов по пустой лестнице. Картина дышит неровно, напоминая, что взросление редко случается одномоментно, чаще оно приходит урывками, через ошибки и бессильную злость на собственное бессилие. Зритель остаётся в этом пространстве и постепенно понимает, что настоящая ответственность редко выглядит как красивый жест, чаще это просто молчаливое присутствие у чужой кровати, когда слова заканчиваются и остаётся только сидеть рядом.
