Семейный мюзикл Джеймса Бобина Маппеты 2011 года начинается с того, что взрослый мужчина вдруг понимает: детство никуда не делось, оно просто запылилось на верхней полке. Гэри в исполнении Джейсона Сигела едет в Лос-Анджелес вместе с невестой Мэри, роль которой достаётся Эми Адамс, и своим младшим братом Уолтером. Третий в этой компании вечно смотрит на мир через призму старых телевизионных заставок и верит, что куклы умеют мечтать по-настоящему. Их поездка оборачивается встречей с заброшенным театром, где когда-то зажигались огни, а теперь скрипят рассохшиеся кулисы и пахнет пылью от забытых костюмов. Выясняется, что здание вот-вот пустят под снос ради очередной коммерческой застройки, а бывшие звёзды сцены давно разбрелись по разным уголкам страны, позабыв свои реплики и ритм. Крис Купер играет циничного магната, для которого искусство измеряется только строчкой в финансовом отчёте, но даже его расчёт не может предвидеть, что случится, когда старые друзья соберутся снова. Рашида Джонс и Джек Блэк появляются как случайные помощники, чьи нелепые советы то подталкивают сюжет вперёд, то окончательно запутывают и без того хрупкий план спасения. Режиссёр сознательно не прячет искусственность происходящего, наоборот, играет на ней. Камера скользит по потёртым гримёркам, скомканным афишам, нервным движениям рук перед выходом на сцену и тем самым долгим паузам, когда герои понимают, что вернуть прошлое нельзя, но можно попробовать собрать его заново. Звуковой ряд строится на контрастах: звонкие оркестровые вставки сменяются тишиной пустого зала, а смех зрителей вдруг обрывается, когда музыка затихает. Сюжет не гонится за быстрыми победами или громкими откровениями. Напряжение здесь растёт из бытовых попыток уговорить тех, кто давно махнул на себя рукой, через осознание того, что ностальгия редко работает по расписанию, и через понимание, что иногда нужно просто разрешить себе быть смешным и немного нелепым. Картина не пытается выдать себя за глубокий философский трактат или переосмыслить жанр. Она просто наблюдает, как люди учатся заново верить в то, во что верили в детстве, когда старые песни казались вечными. Финал не раздаёт утешительных лозунгов. После титров остаётся ощущение тёплого, слегка сумбурного вечера, а главная мысль упирается не в цифры кассовых сборов, а в простую истину о том, как быстро проходит время, когда мы слишком заняты взрослыми делами, и как важно иногда просто остановиться, поднять занавес и позволить старой шутке прозвучать снова, даже если она кажется немного выцветшей.
