Экранизация Стивена Кинга от Кимберли Пирс 2013 года начинается не с криков, а с тихого отчуждения в школьных коридорах, где подростковая жестокость редко требует повода. Кэрри Уайт в исполнении Хлои Грейс Морец привыкла прятать взгляд под тяжёлыми прядями волос и стараться не попадаться на глаза одноклассникам. Дома её ждёт не менее душная обстановка. Мать в лице Джулианны Мур превратила религию в инструмент контроля, где каждое движение дочери проверяется на предмет греха, а обычные вещи вроде первых месячных или приглашения на выпускной бал воспринимаются как признак порчи. Джуди Грир и Портия Даблдэй играют учителей, которые видят признаки надвигающейся бури, но предпочитают держаться в стороне. Тем временем школьная жизнь идёт своим чередом. Габриэлла Уайлд, Энсел Элгорт и Алекс Расселл воплощают подростков, чьи поступки часто опережают мысли, а жестокие шутки быстро выходят из-под контроля. Режиссёр не пытается превратить историю в аттракцион с монстрами. Вместо этого камера держится близко к лицам, отмечая дрожащие руки, сжатые челюсти и ту самую тяжёлую тишину, которая наступает перед тем, как накопленное напряжение найдёт выход. Звуковое оформление почти не перегружает сцены музыкой, уступая место гулу школьных вентиляторов, скрипу обуви по паркету и резким вспышкам смеха в пустых раздевалках. Сюжет не спешит к кровавым развязкам. Напряжение здесь растёт через бытовые унижения, через попытки сохранить остатки достоинства, когда всё окружение настроено враждебно, и через понимание, что в замкнутом пространстве любая искра способна вызвать пожар. Картина не раздаёт моральных приговоров и не пытается оправдать чужую жестокость. Она просто наблюдает, как одиночество и фанатизм постепенно стирают границы между страхом и гневом. Финал оставляет пространство для тишины. После титров остаётся липкое, но честное ощущение присутствия, а главная мысль скрыта не в масштабах разрушений, а в простом напоминании о том, как легко сломать человека, который давно привык молчать, и как трудно потом собрать осколки, когда чаша терпения наконец переполняется.
