Драма Висенте Аморима Хороший 2008 года показывает, как легко потерять себя, если привыкнуть откладывать важные решения на завтра. Профессор литературы Джон Халдер, роль которого исполняет Вигго Мортенсен, живёт в Германии тридцатых годов и считает себя человеком здравомыслящим. Он пишет книги, ходит на лекции, шутит с коллегами и уверен, что сможет сохранить нейтралитет в эпоху, требующую однозначного выбора. Но нейтралитет быстро превращается в привычку закрывать глаза. Джейсон Айзекс и Марк Стронг играют окружение, где каждый шаг в сторону новых властей подаётся как разумная необходимость, а сомнения высмеиваются как слабость. Джоди Уиттакер играет жену, чья жизнь постепенно превращается в тихое ожидание, когда муж наконец заметит, что происходит за порогом их дома. Аморим не использует пафосные монологи или документальную хронику. Вместо этого камера задерживается на деталях быта: на стопке черновиков с вычеркнутыми абзацами, на чашке остывающего чая, на том, как герой незаметно поправляет галстук перед встречей, которая должна решить всё. Звуковой ряд почти лишён музыки. Его заполняет стук пишущей машинки, скрип паркетных полов, отдалённый шум проезжающих автомобилей и долгие паузы, когда слова кажутся опасными. Сюжет не спешит к катастрофе. Драматизм здесь нарастает через мелкие компромиссы, через попытки объяснить себе, что всё под контролем, и через понимание того, что мораль редко рушится одним ударом. Она стирается постепенно, день за днём. Картина не пытается вынести приговор эпохе или найти удобных виноватых. Она просто фиксирует момент, когда интеллигентный человек обнаруживает, что давно перестал замечать границу между наблюдением и соучастием. Финал оставляет вопросы без готовых ответов. После просмотра остаётся тяжёлое, но ясное ощущение, будто зритель сам просидел в том кабинете до темноты, а главная мысль лежит не в политических лозунгах, а в простой и неприятной истине о том, как быстро привыкаешь к новому порядку, если он не требует от тебя немедленных жертв.
