Фильм Мир, полный чудес, вышедший в 2017 году под режиссурой Тодда Хейнса, сознательно отказывается от линейного повествования и разделяет экран между двумя эпохами, которые на первый взгляд кажутся абсолютно чужими друг другу. Чёрно-белый 1927 год и цветной 1977 год идут параллельно, пока зритель не начинает замечать, что детали быта, предметы и даже жесты повторяются с пугающей точностью. Оукс Фигли и Миллисент Симмондс играют подростков, чьи побеги выглядят как обычное детское упрямство, пока тишина не становится главным проводником их пути. Джулианна Мур и Мишель Уильямс вписывают в эту схему взрослых, чьи старые ошибки тихо ждут своего часа, а корпоративные интересы переплетаются с личными потерями. Камера не спешит, она скользит по стеклянным витринам музея, задерживается на потёртых фотографиях и движениях рук, которые в этом мире значат больше любых признаний. Звук работает на контрасте: городской гул внезапно обрывается, оставляя только тяжёлое дыхание и скрип половиц, а потом в кадре снова возникает музыка, которую можно прочувствовать кожей, а не ушами. Сюжет не разжёвывает мотивы, он позволяет самому зрителю собирать разрозненные улики, сопоставлять вырезки из газет и случайные совпадения, не боясь потеряться в деталях. Здесь нет готовых инструкций по поиску истины, есть лишь наблюдение за тем, как память переписывает реальность. Картина держится на тактильных ощущениях и уважении к тишине, на том, как режиссёр превращает музейные залы в лабиринт семейных тайн, а отсутствие слов - в самый честный разговор. История запоминается не резкими поворотами, а тем странным, тёплым чувством, когда понимаешь, что люди часто ищут одно и то же, просто в разных десятилетиях и под разными именами.