Картина Джеки в царстве женщин 2013 года начинается с нелепой картинки: мужчины в платках покорно моют полы, пока женщины в грубой военной форме маршируют по улицам и обсуждают политику. Режиссёр Риад Саттуф не строит мрачную антиутопию. Вместо этого он разыгрывает перед камерой острую, местами почти сказочную комедию о том, что происходит, когда власть меняет пол, а не суть. Венсан Лакост играет Джеки, обычного парня, который мечтает печь торты и влюбляется в женщину-солдата. Его история не про революцию, а про то, как сложно оставаться собой, когда общество требует от тебя только одного: слушаться. Шарлотта Генсбур воплощает образ строгой командирши, которая поначалу кажется ледяной машиной, но постепенно даёт трещину под натиском обычной человеческой нежности. Рядом с ними Дидье Бурдон и Анемон разыгрывают бытовые сценки правящей элиты, где высокие лозунги неожиданно сталкиваются с домашними спорами и мелкой ревностью. Сюжет двигается рывками, как и положено сатире. Сцены сменяются быстро, но внимание задерживается на мелочах: потёртых рецептах, которые герой прячет под матрас, на неловких паузах за обеденным столом, на том, как меняется голос, когда кто-то произносит запретное слово. Диалоги здесь часто звучат вполголоса, будто герои боятся, что стены подслушают. Режиссёр не пытается объяснить, как возник такой мир. Ему важнее показать, как люди в нём дышат, хитрят и пытаются найти хоть каплю личного счастья в казённых стенах. Фильм не даёт однозначных ответов о природе власти или гендера. Он просто фиксирует одну странную, трогательную историю, где романтика вынуждена пробиваться сквозь броню уставов, а смех соседствует с тихой грустью. После просмотра остаётся привкус сахарной пудры, ощущение лёгкого сквозняка и мысль, что даже в самом нелепом обществе человек всё равно тянется к тому, что делает его живым. Лента не кричит о справедливости, а шёпотом напоминает, что за каждым парадным мундиром стоит обычная усталость, а за каждым запретом чьё-то давнее недоверие к себе.
