Джонатан Глейзер в своей ленте 2004 года не тратит время на долгие вступления. Длинный, почти гипнотический проход камеры по концертному залу мгновенно помещает зрителя в состояние тихого ожидания. Николь Кидман играет Анну, женщину, чья жизнь застыла в трауре, пока она пытается наконец отпустить прошлое и выйти замуж снова. Но в её дверь стучит десятилетний мальчик. Его слова звучат как бред, но в них слишком много узнаваемых бытовых деталей, слишком много той самой интонации, от которой замирает дыхание. Режиссёр намеренно обходит мистические клише, заменяя их гнетущей психологической атмосферой. Дэнни Хьюстон, Лорен Бэколл и Элисон Эллиотт создают кольцо родственников и друзей, чьи попытки вразумить героиню выглядят скорее как стремление сохранить собственный комфорт, чем проявление искренней заботы. Камерон Брайт исполняет роль ребёнка, чей взгляд несёт в себе пугающую тяжесть, а поведение балансирует на грани детской искренности и холодной манипуляции. Повествование развивается через неудобные ужины, долгие прогулки по пустым паркам и моменты, когда привычная логика перестаёт работать. Камера остаётся отстранённой, фиксируя лишь детали: скрип половиц, холодный свет настольной лампы, дрожь рук над чашкой. Диалоги часто обрываются, тонут в звуках улицы или уходят в тишину, которая говорит громче любых объяснений. Автор не пытается убедить зрителя в реальности перевоплощения. Он просто наблюдает, как непереработанная скорбь превращается в одержимость, а желание вернуть утраченное заставляет игнорировать очевидные предупреждения. После финала остаётся ощущение просторной, но пустой квартиры, запах старых книг и мысль о том, что самые тревожные тайны редко нуждаются в разоблачении. Картина оставляет вопросы висеть в воздухе, предлагая самому зрителю решить, где заканчивается любовь и начинается опасная иллюзия.