Адриан Шерголд снял Последний палач в 2005 году, и картина сразу отказывается от сенсационности в пользу тихого, почти бытового наблюдения за человеком, чья профессия требует абсолютной точности и полного равнодушия. Тимоти Сполл играет Альбера Пьерпоинта, главного государственного палача Британии, чья работа давно превратилась в рутину, напоминающую сборку механизма на заводе. Он не считает себя монстром. Он просто выполняет заказы, приезжает в разные тюрьмы, получает чеки за каждую казнь и старается не вникать в детали чужих преступлений. Джульет Стивенсон и Эдди Марсан появляются в ролях близких людей и коллег, чьи взгляды на его ремесло постепенно меняются с одобрения на глухую настороженность. Режиссёр сознательно убирает драматизм из залов суда и камер смертников. Вместо этого камера скользит по узким лестницам, фиксирует запах старого мыла, тяжёлые деревянные двери и те самые минуты ожидания, когда время тянется медленнее обычного. Сюжет не пытается оправдать или осудить систему. Он просто показывает, как человек, который годами нажимал на рычаг, однажды начинает замечать, что за каждой цифрой в отчёте стоит чья-то жизнь, страх и невысказанная мольба. Диалоги короткие, часто обрываются, музыка практически отсутствует, уступая место звуку шагов по каменному полу, звону ключей и тяжёлому дыханию в пустых коридорах. Шерголд не гонится за историческими панорамами. Он держит фокус на лице человека, который понимает, что его профессия перестаёт быть просто работой, а превращается в груз, который невозможно сбросить вместе с формой. Картина не раздаёт готовых моральных оценок и не упрощает прошлое до чёрно-белых схем. Она оставляет зрителя в состоянии тихого размышления, где каждый кадр напоминает о том, как легко привыкнуть к чужой боли, и как трудно потом признать, что привычка эта была ошибкой. Финал обрывается без громких заявлений, напоминая, что некоторые решения меняют человека навсегда, даже если никто об этом не напишет в газетах.
