Ларри Чарльз выпустил Диктатора в 2012 году, и фильм с первых минут берёт не сюжетом, а наглой, почти неприличной энергетикой главного героя. Саша Барон Коэн играет генерала Аладдина, правителя вымышленной североафриканской страны Вадии, чья паранойя, мизогиния и полная оторванность от реальности подаются как чёрная комедия положений. Когда его отправляют в Нью-Йорк выступать перед ООН, привычный уклад рушится. Анна Фэрис исполняет роль Зои, владелицы магазина натуральных продуктов, которая случайно становится связующим звеном между потерянным диктатором и обычной городской жизнью. Бен Кингсли появляется в роли дяди и главного советника, чьи ледяные улыбки и тихие интриги создают контраст с громкими выходками племянника. Чарльз не пытается смягчить углы или добавить фильму морального стержня. Камера следит за абсурдом, который рождается на стыке диктаторских замашек и демократического хаоса. Сцены построены на провокациях, неловких паузах и ситуациях, где политический этикет разбивается о бытовую реальность. Джейсон Манцукас и Кэтрин Хан дополняют ансамбль, создавая фон из обывателей, политиков и соседей, чьи реакции на чужое безумие часто оказываются смешнее самих поступков. Режиссёр сознательно отказывается от гладкой голливудской полировки, позволяя шуткам быть грубыми, а персонажам оставаться в своих заблуждениях. Сюжет не грузит сложными схемами, а держит ритм через серию нелепых совпадений и столкновений с американским укладом. Зритель наблюдает за тем, как человек, привыкший к абсолютной власти, вынужден учиться жить в мире, где его статус не значит ровным счётом ничего. Картина не раздает готовых истин и не пытается воспитывать аудиторию. Она просто фиксирует момент, когда привычная картина мира переворачивается, оставляя после просмотра ощущение лёгкого шока, смешанного с непроизвольным смехом над тем, что в кино можно позволить себе сказать то, о чём в жизни обычно молчат.
