Франция конца восемнадцатого века. Аристократический салон, где веер скрывает не столько улыбку, сколько расчёт. Маркиза де Мертей в исполнении Гленн Клоуз и виконт де Вальмон, роль которого отдали Джону Малковичу, давно превратили ухаживания в шахматную партию, где ставка чужая репутация. Их переписка полна скрытых вызовов, но очередная ставка рискует выйти из-под контроля. Стивен Фрирз сознательно отходит от парадного лоска, переводя камеру на изнанку светской жизни. Объектив задерживается на тяжёлых шёлковых платьях, сургучных печатях, чернильных пятнах на бумаге и тех долгих секундах, когда гости обмениваются взглядами, понятными лишь посвящённым. Мишель Пфайффер появляется в роли госпожи де Турвель, чья искренность и набожность становятся мишенью для виконта. Свузи Кёрц и Ума Турман играют молодых девушек, чья невинность быстро сталкивается с циничными правилами высшего общества. Киану Ривз и Питер Капальди добавляют истории голоса тех, кто оказывается пешками в чужих интригах. Диалоги ведутся вполголоса, часто прерываются шелестом юбок или переходят в вежливые, но ледяные комплименты, ведь в мире, где каждое слово взвешивается на предмет двойного смысла, прямота считается дурным тоном. Звуковой ряд опирается на бытовые детали: скрип гусиного пера по бумаге, отдалённый стук каретных колёс по брусчатке, ровное дыхание в полумраке будуаров и внезапная пауза перед тем, как нужно сломать печать. Сюжет не пытается стать учебником морали. Он просто наблюдает, как скука аристократии перерастает в жестокую забаву, а доверие проверяется не клятвами, а готовностью подчиниться чужому сценарию. Ритм повествования выверен, как менуэт. Часы размеренных прогулок по паркам сменяются напряжёнными чтениями писем и редкими минутами тишины у камина. Никаких резких поворотов ради дешёвого эффекта. После титров остаётся ощущение напудренной кожи и холодная мысль о том, что самые опасные ловушки редко строятся из железа, а плетутся из обещаний, пока участники игры вдруг не понимают, что сами стали фигурами на чужой доске.
