Картина Оливье Маршаля Однажды в Марселе начинается не с парадных расследований, а с тяжёлого дыхания в пустой квартире, где на столе стоит недопитый стакан, а на стене висит календарь с зачёркнутыми датами. Даниель Отой исполняет роль капитана полиции Шнайдера, человека, чья служба давно превратилась в тяжёлую ношу, а быт сведён к минимуму. Он ходит по улицам города под проливным дождём, пьёт крепкий алкоголь прямо из горла и каждый день пытается заглушить воспоминания о деле пятнадцатилетней давности. Когда в округе происходит новое жестокое преступление, совпадающее с почерком старого маньяка, Шнайдер вынужден вернуться к тому, от чего пытался сбежать. Оливия Бонами и Катрин Маршаль появляются в кадре как коллеги и родственники, чьи попытки поддержать его наталкиваются на глухую стену усталости и профессионального цинизма. Режиссёр снимает детектив без глянцевой мишуры. Камера скользит по мокрому асфальту, мерцанию неоновых вывесок над старыми барами, потёртым кожаным курткам и тем долгим секундам, когда герой смотрит в зеркало и видит там чужое лицо. Разговоры ведутся вполголоса, часто обрываются на середине фразы. Люди спорят о протоколах, переводят тему на надвигающуюся грозу и резко замолкают, услышав звонок телефона в пустом кабинете. Звуковое оформление не пытается заглушить атмосферу оркестром. Оно оставляет место для скрипа дворников, далёкого шума машин, тяжёлого вздоха в подъезде и тишины, которая наступает перед тем, как нужно будет снова выйти в ночной город. Сюжет не размазывает мораль о справедливости и не превращает историю в удобный учебник по криминалистике. Это хроника человека, который ищет правду, зная, что правда вряд ли принесёт ему покой, а старые раны кровоточат при каждом новом шаге. Темп держится на чередовании долгих часов наблюдения за пустынными перекрёстками и коротких, нервных допросов в тесных комнатах. В финале не звучит утешительных фраз. Остаётся лишь ощущение промозглого ветра и тихое понимание того, что самые тяжёлые выборы редко совершаются под аплодисменты, а зреют в тишине собственной головы, когда человек наконец разрешает себе принять прошлое таким, какое оно есть, и продолжает идти вперёд, даже если дорога ведёт в никуда.
