Картина Юити Сато Городской охотник переносит зрителя в неоновые переулки современного Токио, где частные детективы работают без лицензий, но с безупречной репутацией. Рёхэй Судзуки играет Рё Саэбу, наёмного решалу, чьи навыки стрельбы и рукопашного боя давно стали легендой в криминальных кругах, а привычка ухаживать за клиентками превратилась в отдельный вид искусства. Мисато Морита исполняет роль Каори, партнёрши, которая постоянно вынуждена возвращать его с небес на землю, прикрывать спину и следить, чтобы очередное задание не закончилось разгромом целого района. Масанобу Андо и Асука Ханамура появляются в кадре как заказчики и противники, чьи амбиции быстро переплетаются с грязными делами городских кланов. Режиссёр сознательно отказывается от мрачного нуара, выстраивая повествование на энергии классических боевиков и лёгкой самоиронии. Камера скользит по влажному асфальту после дождя, бликам фар на витринах, потёртым кожаным курткам и тем секундам, когда герой поправляет воротник перед тем, как сделать шаг в перестрелку. Диалоги звучат живо, с частыми перебросами реплик, резкими переходами от деловых переговоров к бытовым спорам о счетах в ресторанах и внезапными паузами, когда в воздухе пахнет порохом. Звуковое оформление не перегружает сцену оркестром, оставляя место для цокота каблуков, скрипа тормозов, далёкого шума поездов и резкой тишины перед щелчком затвора. Сюжет не пытается выдать сухой учебник по выживанию в мегаполисе или превратить наёмника в святого мстителя. Он просто наблюдает, как попытка сохранить кодекс чести в мире, где правила пишутся деньгами, обнажает цену доверия, а привычка действовать в одиночку проверяется, когда приходится наконец признать, что без надёжного тыла любая победа будет пирровой. Темп держится на чередовании долгих часов слежки и коротких, взрывных стычек на крышах и в подземных парковках. После финальных титров не звучит пафосных лозунгов. Остаётся лишь ощущение ночного ветра и простая мысль о том, что настоящие герои редко носят плащи с надписями, а просто продолжают делать свою работу, даже когда весь город давно привык смотреть в другую сторону.
