Картина Хидэки Такэути Термы Рима начинается не с громких исторических баталий, а с творческого кризиса римского архитектора Луция, сыгранного Хироси Абэ. Он устал строить одни и те же мраморные бассейны для знати, мечтает о чём-то новом и неожиданно проваливается во времени. Вместо Форумов и трибун герой оказывается в современной Японии, где впервые сталкивается с местной культурой бань. Камера фиксирует его искреннее недоумение перед деревянными табуретками, кадрами для умывания и странными рыбами, плавающими в открытых водоёмах. Ая Уэто исполняет роль мангаки Ямакоши, чьи наблюдения за чудаковатым мужчиной в тоге постепенно перерастают в тёплое сотрудничество. Кадзуки Китамура появляется в облике императора Адриана, требующего свежих идей для строительства, но далёкого от понимания японских традиций. Режиссёр строит комедию на бытовом контрасте. Скрип деревянных дверей японских онсэнов соседствует с тяжёлым гулом римских водопроводов, а современные кассы в магазинах вызывают у Луция тот же благоговейный трепет, что и античные храмы. Диалоги звучат живо, с постоянными недопониманиями, резкими переходами от архитектурных споров к бытовым вопросам и внезапными паузами, когда герой пытается объяснить сенату принцип работы гидромассажных систем. Звуковое оформление не перегружает кадр, оставляя место для плеска воды, звона деревянных черпаков, отдалённого шума поездов и резкой тишины перед очередным временным прыжком. Сюжет не пытается выдать сухую лекцию по истории инженерии. Он просто наблюдает, как попытка вдохновиться чужой культурой обнажает человеческое любопытство, а привычка смотреть свысока на другие традиции проверяется, когда приходится признать, что лучшие решения часто прячутся в самых простых вещах. Темп держится на чередовании спокойных сцен в банях и суматошных сборов в путь. После титров не звучит пафосных выводов. Остаётся лишь ощущение пара и тихое понимание того, что настоящее вдохновение редко приходит по расписанию, а возникает там, где человек наконец разрешает себе удивиться миру, который казался ему далёким и непонятным.
