Картина Тома Холланда Худеющий переносит зрителя в душный судебный зал и тихие пригородные улицы Мэна, где обычная дорожная авария неожиданно превращается в начало кошмара. Роберт Джон Бёрк исполняет роль преуспевающего адвоката, чья уверенность в собственной безнаказанности разбивается о жестокую реальность, когда он сбивает на машине пожилого цыгана. Вместо привычного судебного разбирательства или тюремного срока главный герой получает совсем иное наказание. Проклятие, наложенное отцом пострадавшей, начинает действовать мгновенно. Тело адвоката стремительно теряет вес, а медицина оказывается бессильной перед древним ритуалом, не оставляющим места для компромиссов. Джо Мантенья появляется в образе могущественного тестя-мафиози, чьи связи и деньги вдруг оказываются бесполезны против невидимой силы. Люсинда Дженни и Майкл Константин играют супругу и отца пострадавшей, чьи мольбы о справедливости звучат как приговор. Холланд, известный по работе над Куджо и Детскими играми, намеренно отказывается от дешёвых скримеров. Он строит напряжение на будничных деталях: скрип напольных весов, пустые полки холодильника, дрожащие руки при попытке застегнуть ремень и та липкая паника, которая накатывает, когда зеркало отражает чужое измождённое лицо. Диалоги звучат резко и обрывисто. Герои часто спорят о методах лечения или финансовых вопросах, резко замолкают, когда речь заходит о природе проклятия. Звуковая дорожка опирается на естественные шумы: тиканье часов, тяжёлое дыхание, далёкий шум дождя и внезапная тишина после каждого нового приступа голода. Сюжет не превращает историю в сухую морализаторскую притчу. Он просто наблюдает за тем, как попытка откупиться или обмануть судьбу постепенно обнажает человеческую эгоистичность, а вера в силу денег рассыпается при столкновении с чем-то, что нельзя подкупить. История идёт без пауз, то зависая на долгих ночных осмотрах в больницах, то ускоряясь, когда обстоятельства вынуждают искать помощь у тех, кого герой раньше презирал. После титров не остаётся утешительных выводов. Зритель уносит с собой ощущение тяжёлого, спёртого воздуха и тихое понимание того, что некоторые долги приходится платить не деньгами, а собственной плотью, а карма в этом мире редко опаздывает на встречу.
