Картина Джеймса Ганна Стражи Галактики. Часть 2 стартует не с очередного спасения вселенной, а с обычных семейных вопросов, которые команда отложила в долгий ящик. Крис Пратт снова играет Питера Квилла, который вместо того чтобы почивать на лаврах героев, вдруг находит отца, которого считал погибшим. Курт Рассел исполняет роль Эго, чья харизма и щедрые обещания быстро меняют расклад, заставляя каждого члена команды пересмотреть своё место в общем строю. Зои Салдана, Дэйв Батиста, Вин Дизель и Брэдли Купер возвращаются к своим ролям, однако Ганн намеренно смещает фокус с масштабных перестрелок на личные трения. Дракс пытается разобраться с утратой, Грут переживает переходный возраст, а Енот Ракета всё чаще демонстрирует, что за грубой бронёй скрывается обычная неуверенность. Майкл Рукер появляется как Йонду, чьи методы контрабандиста и давняя связь с Квиллом становятся одной из самых сложных линий сюжета. Пом Клементьефф и Элизабет Дебики наполняют экран новыми союзниками и противниками, чьи мотивы редко укладываются в привычную схему добра и зла. Режиссёр работает с ретро-эстетикой без фанатизма, снимая потёртые шлемы, неоновые приборные панели, неловкие взгляды в тесных кабинах кораблей и те секунды, когда пафосный диалог вдруг срывается на бытовую перебранку. Звук держится на знакомых хитах семидесятых, которые звучат не как фон, а как личный дневник героя, где каждая песня отмечает очередной сбой в привычном укладе. Разговоры строятся на быстрых репликах, персонажи постоянно перебивают друг друга, отшучиваются от нарастающего напряжения и резко замолкают, когда речь заходит об отцах, предательстве или простом страхе остаться одному. Сюжет не пытается выдать историю в сухую инструкцию по космической дипломатии. Он просто наблюдает, как попытка найти родственную душу постепенно обнажает человеческую уязвимость, а вера в красивые обещания сменяется тяжёлой необходимостью доверять тем, кто оказался рядом в самый неподходящий момент. Повествование идёт рывками, то зависая на долгих перелётах между астероидами, то ускоряясь, когда обстоятельства вынуждают принимать решения без оглядки на протоколы. После титров не звучит утешительных лозунгов. Остаётся лишь ощущение тёплого лампового звука и тихое понимание того, что семья редко выбирается по крови, а собирается из тех, кто готов разделить с тобой последний патрон и неловкое молчание в дороге.
